Елена Говорова: Всегда мечтала о золоте, но рада каждой бронзе

0

Многие спортсмены, завершив карьеру, оказываются на распутье, пытаясь найти себя в новой жизни. Бронзовой медалистке чемпионата мира-1997 и Олимпийских игр-2000 в тройном прыжке поисков и сомнений удалось избежать.

Многие спортсмены, завершив карьеру, оказываются на распутье, пытаясь найти себя в новой жизни. Бронзовой медалистке чемпионата мира-1997 и Олимпийских игр-2000 в тройном прыжке поисков и сомнений удалось избежать. Не успев окончательно проститься с прыжками, Елена Говорова получила от судьбы новый спортивный шанс – ее пригласили на телевидение. Как и в секторе, перед камерой она успешно справилась с задачей, а журналистика полюбилась ей почти так же, как когда-то полеты за 15 метров.

ПРЫЖКИ ВО ВРЕМЕНИ

-Сегодня ваши будни не такие напряженные, как во время спортивной карьеры?

-Наоборот, они стали еще более насыщенными. В спорте все было расписано: две тренировки в день, четверг и воскресенье – выходные, не больше пятнадцати стартов в год. Сейчас мне приходится переваривать большой объем информации, и четкого плана действий нет. Очень часто вместо одной намеченной встречи приходится бежать на четыре. И везде желательно успеть.

-Эта жизнь сложнее спортивной?
-Она просто другая. В легкой атлетике не весь путь усыпан розами, шипы тоже случаются. Есть свои преимущества и там, и там. Конечно, более комфортно чувствовала себя в секторе, ведь провела там большую часть сознательной жизни. Кроме того, в спорте намного меньше фальши. Он на девяносто процентов состоит из честной игры, чего не скажешь о «гражданской» жизни. Насколько этот мир лжив, мне сложно судить, поскольку меня окружают хорошие люди. Однако случаются моменты, к которым я не готова. К счастью, положительных больше, чем отрицательных.

-Скучаете по спортивной жизни или стараетесь на прошлое не оглядываться?
-Мысленно иногда возвращаюсь к былым временам, но не делаю из этого культа. Просто был хороший период в моей жизни – молодость и медали.

-Некоторое время вы выступали в одном секторе с рекордсменкой мира Инессой Кравец. Она делилась с вами секретами?
-Мы с ней вместе тренировались у одного тренера. Глядя на Инну, я понимала, почему человек прыгает под 16 метров. Она настолько все правильно и четко делала, что ей не надо было ничего мне говорить. Инне принадлежит гениальная фраза, смысл которой до меня дошел спустя годы – когда показала результат 14.99. Как-то после тренировки она, будучи уже рекордсменкой мира, сказала: «Когда прыгаешь далеко, такое впечатление, что прыгаешь во времени». На моем первом чемпионате мира в Гетеборге в 1995-м перед финальной частью соревнований Инна подошла ко мне со словами: «Не переживай! Все хорошо». Она поддерживала меня и очень помогала.

-Тяжело было защищать честь Украины после такой именитой предшественницы?
-Никогда об этом не думала. Просто делала свою работу. У каждого свои цели и задачи.

-Впервые олимпийскую атмосферу вы почувствовали в Атланте в 1996-м. Чего было больше: переживаний за результат или радости от участия в таких соревнованиях?

-Эйфория сменилась сильным разочарованием. Я показала высокий результат в квалификации – 14.60, а в основной части соревнований – 14.20. В дюжину сильнейших я пробилась, но не в финал. Это был хороший урок перед Олимпийскими играми в Сиднее. Я почувствовала особенную атмосферу этого старта, так непохожего на другие турниры. Совершенно иные эмоции и кураж.

– В Афинах-1997 на чемпионате мира к вам пришел первый взрослый успех. 14.67 были неожиданностью для вас или закономерным, но долгожданным результатом?
-В Грецию я ехала с показателем в районе 14.80 на национальном первенстве. Поэтому результат в Афинах был закономерен, но медаль стала неожиданностью. Я рассчитывала на участие в финале, поэтому эта награда мне еще дороже. К тому же я выиграла ее в упорной борьбе, в предпоследней попытке опередив хозяйку соревнований Ольгу Васдеки.

РОДНЫЕ ТИХО СХОДИЛИ С УМА

-Пик вашей спортивной карьеры пришелся как раз на Олимпийские игры в Сиднее, где вы завоевали бронзу с 14.96. Примерно с такой задачей и ехали в Австралию?
-.Я должна была выполнить свою работу. А там – будь что будет. Весь олимпийский сезон выдался хорошим, я стабильно улетала на 14.80. На тот момент мы вместе с россиянкой Татьяной Лебедевой и болгаркой Терезой Мариновой были мировыми лидерами. Еще одна болгарская спортсменка Ива Пранжева периодически примыкала к нам,. Словом, на три олимпийские медали претендовали четыре атлетки. Но Бог так распорядился, что буквально за неделю до Игр Иву дисквалифицировали за допинг. Исходя из этого, я ехала в Австралию за медалью. Какой она будет и какой результат мне ее обеспечит – я не знала.

-Требовали ли от вас награды чиновники?
-Они даже не заикались об этом, хотя прекрасно понимали, что потенциально я готова завоевать медаль. Абсолютно не чувствовала давления с их стороны. У нас была очень хорошая атмосфера в сборной.
Мне создавались все условия и к моему мнению прислушивались. Например, тренерский штаб хотел меня оставить на двухнедельный сбор в Олбери, который находится в пятистах километрах от Сиднея. Я же через два дня под свою ответственность уехала в Олимпийскую деревню, объяснив, что это – правильное решение. Я не тот человек, которому полезно перед стартом сидеть взаперти и, выражаясь спортивной терминологией, накапливать пруху. Чтобы не перегореть, мне нужны общение и эмоции. Это четко показали Игры в Атланте.

-А в семье обсуждали свои медальные амбиции?
-На эту тему никогда ни с кем не говорила. Все родные тихо сходили с ума и с нетерпением ждали окончания Олимпиады. Спортсмен по своей натуре эгоист. А когда готовится к главному старту четырехлетия – это чувство возрастает в десять раз.

-Сами не мечтали о том, чтобы поскорее «отстреляться» в Сиднее-2000?
-Когда показываешь высокие результаты, наслаждаешься своими прыжками. Просто кайфуешь от того, что все получается. У меня было прекрасное настроение – Австралия мне нравилась, чувствовала себя комфортно, меня окружали друзья. Единственной каплей дегтя в бочке меда бьша травма спины, которую получила за неделю до вылета на Олимпиаду. Я была настолько злая, что безапелляционно заявила врачу: мол, не уйду, пока он не поставит мне спину на место.

-И часто вам приходилось кайфовать в секторе?
 – Показательной для меня была Всемирная универсиада-1999 в испанской Пальма-де-Мальорке. Там я неожиданно для всех и, главное, для самой себя улетела на 14.99. Причем в квалификации была безнадега, я еле прыгнула 14.15. Но потом «отпустила» мозги и спокойно прыгала в финале. Однако чувство кайфа приносит не обязательно высокий результат. Для этого достаточно преодолеть свои собственные барьеры – например, травмы или нервы. У меня до сих пор стоит перед глазами чемпионат мира-2003 в Париже. Во Францию я приехала с такой разбитой стопой, что перед стартом мне сделали уколов двадцать. Квалификацию надо было пройти с первой попытки, чтобы поберечь ногу на финал. Однако мне понадобились три прыжка. От радости, что мне удалось покорить отметку 14.15, прыгала до потолка. На тот момент этот скромный результат был для меня определенной победой.

-После Игр-2000 вам не приходила мысль, что, постарайся вы больше, смогли бы преодолеть   15-метровую черту, что удается единицам?
-Наверное, чересчур сильное желание помешало мне сделать это. За несколько дней до старта на технической тренировке я прыгала 15.32. Но старший тренер не стал мне оглашать эти цифры. Я чувствовала, что попытки далекие, но насколько – тяжело было судить. Результаты той тренировки узнала уже после соревнований. В Сиднее я была в очень хорошей форме. Если бы старт был немного раньше, может, полет за 15 метров я показала бы в борьбе за медали.

ОЛИМПИАДЫ СНЯТСЯ ДО СИХ ПОР

– Через год на чемпионате мира в канадском Эдмонтоне вы показали результат на целый метр хуже сиднейского. Чем объяснялся спад?

-Травмой. Тогда у меня очень болела спина. Сидела и думала: «Зачем я сюда приехала? Что я здесь буду делать?» Подготовка была построена неправильно. Мне следовало больше отдыхать, меньше рваться в бой, чтобы накопить спортивный голод по победам и прыжкам. Занимать десятое место, имея олимпийскую медаль, было.стыдно и неприятно.

-В Афины-2004 вы ехали как на свою последнюю Олимпиаду или вопрос об уходе из спорта на тот момент еще не был решен?

-Он уже витал в воздухе. Результаты в пределах 14.40 надоели. Я понимала, что будет тяжело бороться в секторе с монстрами – в хорошем смысле этого слова. Нас такая когорта собралась, что за 15 метров летали на разы. Рассчитывать на подобное достижение мне не позволяла спина. Если раньше ее приходилось вправлять раз в три месяца, то со временем эта процедура стала еженедельной. Прыгать, постоянно превозмогая боль, было очень сложно. Боялась, что в любой момент позвонки могут выскочить. Я устала быть травмированной. После Олимпиады поняла, что больше так не могу.

-Однако через месяц после Игр вы поехали на финал «Гран-при»…
-Если входишь в восьмерку сильнейших спортсменок мира, было бы глупо отказаться от подобных соревнований. Тем более в Монте-Карло, где всегда старты организовывают на очень высоком уровне. На этом турнире я и объявила о своем уходе. Изначально планировала взять паузу на год, искренне веря в возвращение. Но травма дала ясно понять, что этого не будет. Последние четыре года моей карьеры выступала просто «на зубах». Прыжки давались очень тяжело.

-Как расценили 14.35, которые обеспечили десятое место на вашей третьей Олимпиаде?
-Я восприняла это как поражение, ведь в квалификации было 14.48. Хотя знаю, почему так получилось. Еще на разминке у меня снова прихватило спину. Конечно, сейчас можно оправдываться и искать причины. Однако дело не в технике и подготовке, а в здоровье. Опыт показывает, что с подобной травмой далеко прыгать очень сложно. Сейчас смотрю на Танюху Лебедеву – и понимаю, почему на чемпионате мира в Берлине-2009 в тройном она показывает 14.37 и остается без медали, а в прыжках в длину – 6.97, что приносит ей серебро. В тройном прыжке позвоночник играет очень важную роль. Ты не знаешь, на каком шаге тебя сломает.

-Тяжело было прощаться со спортом?
– Я ушла вовремя. Передо мной открывались новые горизонты, и я сумела реализовать себя после окончания спортивной карьеры. Однако не могу сказать, что оставила сектор с чувством выполненного долга. Мне до сих пор снятся соревнования, а это первый признак, что в глубине души еще что-то екает. В своем сне я опаздываю или на закрытие Олимпийских игр, или на квалификацию. Кстати, Сидней-2000 никогда не снится. Было бы здоровье, я продолжала бы прыгать.

– Все ваши высшие достижения и среди юниоров, и среди взрослых – бронзовые. Был ли у вас потенциал из бронзовой леди превратиться в серебряную или золотую?

-Наверное, да. Но глупо гневить Бога, спихивая все на несправедливость судьбы. Все, что я имею – это все мое. Конечно, плох тот солдат, который не мечтает стать генералом. Так же и в спорте: мечтаешь всегда о золоте, а не о серебре. Но я радуюсь каждой своей бронзе.

-Почему вы всего пару раз пробовали себя в прыжках в длину, в то время как многие ваши коллеги – те же Кравец и Лебедева – успешно выступали и в этой дисциплине?
-Есть много спортсменок высокого уровня, специализирующихся только на тройном. Я начинала свою спортивную карьеру с прыжков в длину. Но в новом на тот момент виде я быстрее прогрессировала. Поэтому переквалифицировалась на тройные прыжки, которые так мне полюбились. О длине я уже и не вспоминала.

ПЕРЕД ПЕРВЫМ ЭФИРОМ ТРЯСЛИСЬ ПОДЖИЛКИ

-В одном из интервью ваш муж Владимир Шевченко сказал, что приучил вас смотреть футбол, который вы ненавидели. Научили ли вы его любить легкую атлетику так, как любите ее сами?
-Да! Он интересуется моим родным видом спорта, всегда смотрит телетрансляции. У нас есть любимые дисциплины – все виды прыжков и спринт. В некоторых из них, не зная всех тонкостей, на интуитивном уровне Вова мне фору даст. В последнее время я еще «присела» на метание копья у мужчин.  Забеги на длинные дистанции хоть и интересны, но нам с мужем не хватает терпения смотреть их. Назвать себя заядлой болельщицей футбола я не могу. Поскольку среди моих знакомых есть футболисты, за которых я болею и переживаю, поневоле начала вникать в этот вид спорта. Однако смотрю матчи одним глазом. Легкую атлетику я не могу предать! (Смеется).

-У вас педагогическое образование. Пробовали когда-нибудь работать по специальности?

-Ни единого дня. Если честно, то даже желания такого не возникало.

-На ваше решение заняться журналистикой повлиял пример мужа?
– Вова всегда утверждал, что из меня получится хорошая журналистка. Но я не верила. Вероятно, мои спортивные интервью удались, и я запала в душу журналистам. В 2005 году меня пригласили комментировать легкую атлетику для одного спортивного канала. Со временем мне поручили вести и другие рубрики. Так я и стала журналисткой.

-Волновались перед первым своим эфиром?
-Поджилки немного тряслись. Но мне повезло с коллегой. С Сашей Мащенко легко работать, и я очень комфортно себя чувствовала. Если я вдруг запуталась или запнулась, он всегда выручит. Мы не боялись высказывать свое мнение, даже могли поспорить. Может, кому-то это и не нравилось, но такой вариант – все равно лучше индифферентного отношения к происходящему в секторе. Поначалу я переживала и постоянно спрашивала у мужа, как прошел эфир. Конечно, без казусов не обходилось, но со временем набралась опыта, который вытеснял чувство страха. Я готовилась к каждому комментарию, отслеживала выступления атлетов на предыдущих стартах, старалась найти интересные факты, сопоставить их. Это очень увлекательная работа, в которой я нашла себя. Жаль, что формат канала решили изменить. У нас был очень дружный коллектив, который работал не ради денег, а ради любимой профессии и спорта.

ИГРЫ В ПЕКИНЕ СМОТРЕЛА СО СЛЕЗАМИ НА ГЛАЗАХ


-Год назад вы комментировали Олимпийские игры. Как чувствовали себя в роли стороннего наблюдателя?

-Я не назвала бы себя так. Мы с Ромой Вирастюком настолько переживали и пропускали все через свои сердца, что практически присутствовали на стадионе в Пекине. Мы были спортсменами, которые болели за своих, и старались донести болельщикам все перипетии борьбы. Думаю, нам это удалось.

-Проще было самой соревноваться на Олимпиаде, чем смотреть, как это делают другие?
-Одно другому не уступает. Иногда я закрывала глаза и уши, когда на старт выходили наши спортсмены. Нервное напряжение было настолько сильным, что я едва не плакала. Мне не удалось сдержать слезы, когда Настя Рабченюк финишировала четвертой на 400-метровке с барьерами. Видно было, что она была готова завоевать медаль. Безумно было обидно за Ольгу Саладуху, для которой олимпийский финал закончился девятым местом. В том, что шестовик Денис Юрченко будет среди призеров, не сомневалась. Но мне никто не верил. Я хорошо знаю Дениса: он напористо идет к цели и добивается своего любыми способами. Это не тот парень, который упустит свой шанс.

-Наверное, больше всего болели за Ольгу Саладуху, представлявшую Украину в тройном прыжке?
– Я болела за всех, но за Олю переживала особенно. Думала, что ее результата будет достаточно даже для награды. Не ожидала, что в Пекине окажется такая жесткая конкуренция. Еще очень обидно за Таню Лебедеву. Реально это была ее Олимпиада, где она должна была выиграть соревнования в тройном   прыжке. На мой взгляд, не совсем справедливо, что золото досталось камерунке Мбанго, которая появилась ниоткуда, завоевала медаль и опять ушла в никуда.
 
-Кстати, как оцениваете поколение спортсменок, пришедших вам на смену?
-Я жду возвращения в спорт из декретного отпуска Ольги Саладухи. Пока не вижу, кто из украинок может прыгать дальше. Хотя есть молодые перспективные девочки, но пока говорить о них рано. О потенциально высоких результатах можно судить по стабильности спортсмена. Кроме того, за Саладухой приятно наблюдать – техника, бойцовский характер, поведение в секторе. В мировой атлетике появились кубинки, которых при мне еще не было. Это талантливые девчонки, которые могут прыгать очень далеко.

-Практически все экс-атлеты утверждают, что ни одно другое занятие не приносит им выброса адреналина, который они получали в спорте. Прямые эфиры обеспечивают вам привычную порцию экстрима?
-Когда они проходили на ура, меня переполняло чувство хорошо выполненной работы. Но все равно это несравнимо с теми ощущениями, которые испытываешь на соревнованиях. Я сейчас не стремлюсь к особому выбросу адреналина, ведь его столько было в спорте. Жизненную силу и энергию надо беречь, а сверх эмоции выбрасывать дозированно.

-После переформатирования канала вам снова придется искать себя?

-У нас с мужем есть своя компания, проектом которой является ежегодная церемония награждения лучших легкоатлетов Украины «Афина». Буду продолжать заниматься своим любимым делом, связанным со спортивным маркетингом и творчеством. Сейчас работаем над новым направлением, о котором пока не хочу рассказывать. Сначала надо все довести до ума. Мне жутко обидно, что недооценили команду профессионалов и одним росчерком пера все перечеркнули.
Спортивное телевидение в Украине уничтожают, потому что оно не приносит прибыли. Хотя дети телевизионных боссов поголовно занимаются спортом, который так не хотят транслировать их родители. Вот мы и имеем физически слабое поколение со слабой иммунной системой. Подростки сидят перед телевизором, переключая с одного развлекательного канала на другой. Теперь на один больше стало…

 


Ирина ГОЛИНЬКО, газета «СЭ в Украине»