Богдан Бондаренко: «Хочу останавливать время»

5
В интервью обозревателю «Недели» чемпион мира по прыжкам в высоту объяснил, ради чего готов вернуться в детский садик, признался, с кем хотел бы оказаться на соседних креслах в самолете, а также рассказал, зачем ему волшебная лампа Аладдина.

 
Ему всего 24! А он уже вписал свое имя золотыми буквами в историю мировой легкой атлетики. Богдан Бондаренко стал девятым прыгуном в высоту, покорившим 2.40. Выше  украинца (а на данный момент его личным рекордом является 2.41) прыгали только двое – швед Патрик Шеберг (2.42) и кубинец Хавьер Сотомайор (2.45).
 
Бондаренко взлетел на олимп столь же стремительно, как в считанные доли секунды он взмывает над планкой. Еще год назад об этом парне знали, пожалуй, только специалисты.
 
Он стал бронзовым призером юниорского чемпионата мира в Пекине-2006, через два года выиграл аналогичные соревнования в Быдгоще. На Олимпийские игры-2008 Бондаренко не попал. В Лондоне он также, как британец Роберт Грабарз, канадец Дерек Друэн, катарское чудо Мутаз Эсса Баршим, и еще двое участников, взял высоту 2.29. Но только не с первой попытки, а со второй – что и предрешило исход бронзового спора не в его пользу.
 
Но вряд ли даже тогда кто-то мог представить, что пройдет каких-то десять месяцев, и о Богдане заговорит весь мир. На первом же этапе «Бриллиантовой лиги» в Дохе Бондаренко победил с рекордом личным и соревнований (2.33), опередив хозяина сектора Баршима. Реванш катарец взял уже на следующем этапе престижной серии в Шанхае. Собственно тот китайский турнир стал в минувшем сезоне первым и последним стартом, который наш высотник не выиграл!
 
Дважды улучшив свой personalbestв Бирмингеме (до 2.36), Бондаренко через неделю буквально поверг весь мир в шок на стадионе в Лозанне. Сначала он установил новый национальный рекорд (2.41). Предыдущий 2.40 держался с 1985 года и принадлежал Рудольфу Поварницыну. А затем взялся штурмовать мировой рекорд Хавьера Сотомайора, являющийся незыблемым уже почти двадцать лет! В общей сложности Бондаренко в этом сезоне одиннадцать раз поднимал планку выше заветных 2.45, в том числе уже в ранге новоиспеченного чемпиона мира в Москве. Прислонив палец к губам перед прыжком на 2.46, он заставил огромные «Лужники» замолчать. Но, увы, каждый раз планка, доли секунды подрожав, упрямилась и все-таки падала…
 
Пятница, 13 сентября, Киев. На выставке-форуме «Спорт и спортивная индустрия» в Украинском доме к сектору, где была представлена легкая атлетика, не иссякала живая очередь. «Ирочке, от будущего рекордсмена мира – напишите, пожалуйста» – девушка улыбнувшись, протянула ему заботливо подготовленный федерацией календарик с его же изображением. Богдан Бондаренко поднес маркер к гладкой поверхности глянцевой бумаги и остановился – будто колеблясь, а стоит ли забегать вперед… Но через какое-то мгновение начал уверенно выводить волшебные буквы.
 
ДЕСЯТЬ ГОСТИНИЦ ЗА ДВАДЦАТЬ ДНЕЙ
 
– Наверное, рекорд сегодня установите по количеству розданных автографов?
 
– Нет, на чемпионате мира было больше, – улыбнулся Богдан Бондаренко, выписывая в очередной раз свою фамилию и цифры 2.41. – В Москве вообще невозможно было передвигаться по стадиону. Стоило кому-то одному обратиться с просьбой сфотографироваться, так тут же образовывалась целая толпа желающих сделать тоже самое. Честно говоря, просто нереально было всем автографы раздать – иначе пришлось бы ночевать на стадионе.
 
– Зато почерк можно отработать?
 
– Это да, я вообще-то всегда писал не очень разборчиво, но оценки в школе у меня были неплохие. А когда я перешел в спортивное училище, мне запаса школьных знаний еще года на три хватило.
 
– Знаете, какое сегодня число и день недели?
 
– Сутра было 13-е (улыбается). День – пятница. А это вы намекаете на то, что нужно быть готовым ко всяким неприятностям? Так я в подобные вещи не верю. В поезде мне и 13-й вагон попадался, и на 13-м месте ездить приходилось – ничего плохого со мной не случалось.
 
– А пятница 30-е августа как в этом году прошла? Иными словами, как отметил день рождения новоиспеченный чемпион мира и победитель «Бриллиантовой лиги»?
 
– Вот как раз на банкете после соревнований в Цюрихе, где для прыгунов в высоту завершилась «Бриллиантовая лига», и отмечал. Все очень скромно, потому, что сезон продолжался, и впереди были другие старты. Кстати, получил интересный подарок в виде сертификата – прогулка на квадрациклах на четыре человека. С нетерпением жду возвращения в Харьков, чтобы им воспользоваться.
 
– В этом сезоне, вы приняли участие в 15-ти стартах и лишь на одном заняли не первое место, а второе – на этапе «Бриллиантовой лиги» в Шанхае, где уступили Мутаз Эсса Баршиму? Когда победы идут одна за другой, чувство радости не притупляется?
 
– Я вам скажу, что после чемпионата мира еще больше захотелось выигрывать. То есть я оставался в напряжении даже после победы в Москве. Очень уж хотелось оставаться первым и держать планку, независимо от того, какого ранга соревнования. А организм же нежелезный. Вдруг что-то заболит и тогда придется отказаться от участия: эта мысль периодически приходила мне в голову.
 
– Давайте впечатлим наших читателей тем, в скольких городах вы побывали за последние полгода?
 
– Давайте сначала впечатлим их тем, в скольких местах я успел побывать после чемпионата мира в Москве. Заехал я, значит, 18-го августа домой в Харьков. Провел там десять часов, поменял вещи. И снова туда попал уже только в четверг, 12-го сентября. За двадцать с небольшим дней я поменял десять гостиниц. А в целом за этот сезон, мне кажется, побывал в десяти странах, это не считая тех, в которых был транзитом. Бывало, сам не знал, в аэропорте какой страны нахожусь. Выяснял по товарам в сувенирных лавках.
 
– Может, уже и собственным райдером обзавелись, как звезды шоу-бизнеса?
– Пока нет, но одно требование к организаторам у меня созрело. Чтобы селили в одноместный номер или просто самого. Я люблю поспать до двенадцати часов дня, если соревнования вечером. Не идти на завтрак, проснуться к обеду, перекусить и тогда на стадион.
 
– Скажите, а в самолете вы обычно сидите рядом с отцом-тренером или коллегами по сборной? Или же кому-то из простых смертных повезло стать соседом Богдана Бондаренко?
 
– Очень часто я сам летаю, предпочитаю сидеть возле прохода – тогда можно ноги вытянуть. А еще лучше возле запасного выхода, там всегда больше места. А люди на соседних креслах в самолете меня никогда не узнавали.
 
– А оказаться по-соседству с кем счел бы за огромную удачу сам Богдан Бондаренко?
 
– С Хэнкоком – есть такой киноперсонаж.
 
ТОЛЬКО НЕ ПРОСИТЕ МЕНЯ СТАНЦЕВАТЬ
 
– Забивали когда-нибудь свою фамилию в поисковик в интернете?
 
– Давно, когда надо было свои спортивные фотографии найти.
 
– Если сделать это сейчас, то одним из первых выскакивает вопрос: откуда взялся Богдан Бондаренко? Так откуда – поделитесь своим первым детским воспоминанием?
 
– Что я помню? Помню, что тяжело было учиться, что очень не хотел в садик ходить – до криков доходило. Терпеть не мог тихий час. В детстве не понимал: как можно столько спать, а сейчас с удовольствием! (Улыбается). Проказником я не был, в общем, совершено обычный среднестатистический мальчишка из Харькова.
 
– Вы в детстве, прежде чем попасть на стадион, насколько мне известно, занимались танцами. А знаете, что карьера еще двух известных украинских спортсменов – олимпийских чемпионов начиналась с танцевальных подмосток?
 
– Не знаю, и кто же это?
 
– Ольга Харлан занималась бальными танцами. Юрия Чебана мама водила на балет.
 
– Ого, балет, мне кажется, это очень сложно. Я ходил на народные танцы. Приходилось растяжки делать, проворачивать стопы, в разных позициях стоять. Даже выступал пару раз: шаровары, вышиванка у меня были. Но только станцевать меня сейчас не просите, это все так давно было, я еще дошкольником был, ничего не помню.
 
– Прыгуны в высоту, как правило, высокие и худые, другие в этом виде просто не преуспевают или это «издержки» профессии?
 
– С такими данными легче добиться результата. Чем выше центр тяжести, тем проще его поднять. Есть же разница – 90 сантиметров или 120. Но при высоком росте очень сложно быстро двигаться. То есть антропометрические данные играют важную роль. Но при этом нужно еще уметь справиться со своими большими рычагами. А еще, чем ты выше, тем больше у тебя проблем с коленями и стопами. До прыжков в высоту я пробовал силы в многоборье: и в длину прыгал, и бегал, и ядро толкал, и с барьерами имел дело. Но в итоге все-таки остановился на высоте.
 
– В чем плюсы и в чем минусы тандема отец-тренер – сын-ученик?
 
– Немножко тяжело было, и то это капля в море, когда я еще жил с родителями в Харькове. И дома вместе, и на стадионе. А сейчас, когда мы разъехались, то общения даже не хватает. Мы на тренировке можем обсуждать семейные дела: я спрашиваю у папы, как там мама, чем брат занимается.
 
– В чем вы похожи на отца?
 
– Иногда на тренировках замечаем, что он начинает фразу, а я ее заканчиваю.
 
БЕЗ ДОПИНГ-КОНТРОЛЯ ВЗЛЕТАЛИ БЫ НА 2.70! НО НЕ ДОЛГО…
 
– Помните свой первый прыжок через планку?
 
– Ой, мне кажется это невозможно вспомнить. Тогда высоты смешные были – чуть больше метра. Прыгали не только на маты, а разными способами, в том числе через барьеры. А когда поставили планку, то поначалу после прыжка приземлялись на ноги. Не знаю, как этот способ по-научному называется, но мы называли его «козлом». Потом ножничками прыгать стали.
 
– Валерий Брумель и Дик Фосбери – для вас всего лишь имена из летописи вашего вида спорта или же нечто большее?
 
– Я в ознакомительных целях посмотрел видеозапись с выступлением Брумеля. Просто интересно было, как он выглядел. Прыжок Фосбери тоже видел. Понимаю, почему он в свое время произвел фурор. Все прыгают одним способом, а тут вдруг выходит чудак и делает все совсем по-другому.
 
– Представим, у вас была возможность задать вопрос Дику Фосбери. Что спросили бы?
 
– Как у него родилась идея так прыгать: в каком состоянии и при каких обстоятельствах (улыбается).
 
– Чтобы в прыжках высоту произошел новый скачок в результатах на ваш взгляд необходим просто грамотно организовать тренировочный процесс для талантливого спортсмена или же все-таки должен родиться новый Фосбери?
 
– Я думаю, что при этом стиле прыжка человеческие способности позволят добавить еще пять – от силы семь сантиметров к рекорду Хавьера Сотомайора. А чтобы прыгать еще выше, действительно надо что-то новое изобретать. Хотя я даже представить не могу, что это может быть. Впрочем, до фосбери-флопа тоже, наверное, никто не думал о таком варианте. В общем, нет ничего невозможного, вдруг завтра поменяется стиль, и мы будем прыгать по три метра.
 
– Рудольф Поварницын, национальный рекорд которого вы в этом сезоне побили спустя более двадцати лет, признался в одном из интервью, что «для него загадка – откуда у не обладавшего выдающейся техникой и особыми данными Хавьера Сотомайора взялись такие прыжки». А что вы скажете, в чем заключался феномен великого кубинца?
 
– Он был очень сильным от природы и, как мне кажется, его никто и никогда не ломал. Не говорил, что надо прыгать так, а не иначе, то есть не пытался подстроить под какие-то шаблоны. Сотомайор прыгал так, как ему удобно и как ему нравилось. И при этом, повторюсь, он был очень силен физически.
 
– А кого из высотников можно приводить начинающим в пример техники исполнения прыжков?
 
– Технично прыгают российские спортсмены, причем практически все – одна школа. Правильно, красиво, рационально. И я думаю, что по максимуму выжимал из себя Стефан Хольм. При невысоком росте, где-то до 185, он взлетал на 2.40. Во многом за счет техники и максимального выгибания над планкой. Хотя у всех без исключения есть свои технические особенности: кто-то хорошо машет, кто-то плохо, один далеко толкается, другой близко, первый медленно бежит, второй – быстро.
 
– Хавьер Сотомайор оставил о себе память не только мировым рекордом, но и тем, что сдавал положительные допинг-пробы. Причем, если первый случай с кокаином ему практически простили, правда, не без вмешательства президента Кубы Фиделя Кастро, то пожизненной дисквалификации за анаболический стероид нандролон, найденный у него в организме в 2011-м году, он избежал только благодаря тому, что решил завершить карьеру. А насколько вообще допинг способен помочь увеличить результаты в прыжках в высоту?
 
– Сложно на эту тему говорить, одним допингом, как говорится, сыт не будешь. Для того, чтобы высоко прыгать в любом случае нужен грамотный тренировочный процесс. Насколько выше люди прыгали бы, если бы все было разрешено? Думаю, где-то на 2.70. Да, это было бы зрелище! Но при этом шло бы уничтожение здоровья спортсменов. Долго бы они так прыгать не смогли, потому что организм не готов к таким нечеловеческим нагрузкам. Скоро во всем мире не осталось бы спортсменов. В других видах спорта в угоду зрелищности, насколько я знаю, какой-то минимум препаратов разрешен. В том же баскетболе, насколько я слышал. Но в прыжках высоту послабление контроля было бы только минусом, потому что все поголовно были бы травмированы.
 
ПРЫГАТЬ НА ТРЕНИРОВКАХ – ЭТО РОСКОШЬ
 
– Усейна Болта после его грандиозных успехов ученые буквально по косточкам разобрали: от хромосом до длины шага и времени опора стопы на дорожку. А вы готовы к тому, что исследовательские институты займутся изучением феномена Богдана Бондаренко?
 
– Пожалуйста, милости просим в Харьков. Пусть приезжают и смотрят, как я тренируюсь. Мне самому будет интересно, к какому выводу они придут. Пока я читал о себе лишь высказывания других тренеров. Одно из мнений, что секрет моего успеха – это талант и физические данные. Нет никакой технической подготовки. Но никто же не знает, как я тренируюсь. Чтобы нарабатывать технику, нужно прыгать на тренировках, а я в этом году прыгал только на соревнованиях. Прыгать на тренировках для меня роскошь. А в соревновательном режиме невозможно отработать какие-то технические моменты, потому что нужно прыгать не так, чтобы правильно, а чтобы планка устояла.
 
– Богдан, для меня, честно признаться, стало откровением, что вы, да и не только (многие высотники говорят об этом в своих интервью) на тренировках никогда не поднимают планку на рекордные высоты. Но разве не уверенность – залог успеха, а как же можно быть уверенным в себе, если ты не знаешь, на что способен?
 
– Невозможно прыгать на тренировках на уровне рекордов. Нет такого ажиотажа и адреналина, как на соревнованиях. Состояние совершенно другое. Я считаю, что, по крайней мере, в прыжках в высоту, если ты прыгаешь на тренировке по рекорду, а на соревнованиях даже не приближаешься к нему, нужно серьезно поработать над психологией. Я не знаю, как тренируются другие спортсмены, но я на тренировках прыгал максимум на 2.25. И это еще в прошлом году, а в этом не поднимал планку даже выше 2.20.
 
– В этом сезоне вы одиннадцать раз пробовали побить мировой рекорд, какая попытка была самой близкой к тому, чтобы войти в историю?
 
– Очень хорошей была вторая попытка на чемпионате мира в Москве. В Лозанне, честно признаться, я был не готов прыгать на 2.46. Потому что к тому моменту уже много эмоций отдал. Тогда мне сложно было поверить, что я могу поднять планку даже до 2.41. А вот на чемпионате мира я уже шел на рекорд осознанно.
 
– Вам всегда ясно в момент прыжка, удержится ли планка?
 
– Если я ее не касаюсь, то да. Но опять же, когда я в Бирмингеме прыгал на 2.36, не мог поверить, что я ее не коснулся. Думал, под планкой пролетел. Ну и конечно, в момент отталкивания можно почувствовать, что к чему. Если тебя несет, и ты не успеваешь все правильно сделать, тогда уже прыжок в никуда получается.
 
– А вы всегда с левой стороны разбегались и правой ногой отталкивались?
 
– Вообще, это все индивидуально – также как есть правши и левши. Когда у меня болела моя правая толчковая нога, то я пробовал прыгать с маховой. Высота была всего метра два, но это показалось нереально сложно.
 
КУХНЯ, КИТАЙЦЫ, МАКАРОНЫ – А Я БЕГУ…
 
– Как в 2006-м году, когда вы стали бронзовым призером чемпионата мира среди юниоров с результатом 2.26, вам виделось развитие собственной карьеры?
 
– В 2006-м я ставил перед собой цель поехать на Олимпиаду в Пекине. Но у меня не получилось – и утешением тогда стало золото юниорского чемпионата мира в Быдгоще. Такого развития событий, как сейчас, я себе даже в самых смелых мечтах не представлял. Мне казалось, медаль на взрослом чемпионате мира или Европы, это уже будет огромной удачей.
 
– Если бы о вас снимали фильм, какие бы эпизоды спортивные и не только в него обязательно вошли бы и какого жанра получилась бы кинолента?
 
– Я думаю, получились бы приключения с элементами комедии, столько нелепых ситуаций у меня было в связи с постоянными переездами.
 
– Чисто теоретически с вами могла бы произойти такая же история, как с Иваном Уховым, когда он потерял майку и едва не был снят с соревнований на лондонской Олимпиаде?
 
– Вполне, правда, пока у меня таких случаев не было, ничего не забывал и не терял в секторе. Со мной курьезы иного рода случаются. Помню одну из первых своих поездок. Я должен был лететь на соревнования в Швецию. Но опоздал – три часа в пробке простоял на мосту Патона. В общем, самолет без меня улетел. Не обошлось без курьезов и на обратной дороге из Швеции в Украину. Там была специальная электричка – десять минут и ты уже в аэропорту. Я встал в семь утра, зубы почистил, посмотрел на часы. Еще немного времени есть, подумал я, сел в кресло… и задремал. Звонит менеджер: ты где? А я понимаю, что уже все… опоздал. Восьмой этаж, лифт что-то не едет. Нашел лестницу, но пробежал этаж, где нужно было выходить. Попадаю в подвал, там кухня, китайцы что-то готовят. Я им: где выход, а они ж по-русски не понимают. Тут до меня доходит: надо на английском. Я бегу, рядом макароны падают (смеется). Чем вам не сценарий для комедии.
 
– Окажись в ваших руках волшебная лампа, о чем бы попросили Джина? Помните, у вас три желания есть…
 
– А мне три не надо, хватит и одного: я хочу останавливать время! Если ты обладаешь этой способностью, то можешь сделать, что угодно. (Улыбается).
 
Анна САВЧИК, «Спорт. Неделя» (№35 (107))